Что есть Я? Сознание и смерть. Часть 1

Что есть Я? Сознание и смерть. Часть 1

Сознание подобно глазу, который видит всевозможные формы, но не видит самого себя. Свет сознания проникает повсюду и поглощает все. Так почему же оно не знает себя самого?

Фу Янь

В современной философии сознания используется такой мысленный эксперимент. Допустим, что имеется изолированный «мозг в колбе», к которому подключены электроды. В соответствие с принципами современной нейрофизиологии, воздействуя электрическими зарядами на определенные области коры этого мозга, можно имитировать в нем образы, ощущения и реакции.

А в более совершенном опыте даже симулировать виртуальную реальность для сознания в этом мозге. Возможные сценарии данного мысленного эксперимента используются в философии скептицизма и солипсизма, утверждая следующее: так как мозг в колбе производит и получает точно такие же импульсы, как если бы он делал это, находясь в черепе, и так как эти импульсы являются для мозга единственной возможностью взаимодействовать с окружающей реальностью, то с точки зрения мозга нельзя утверждать, находится он в черепе или в колбе. В первом случае вера обладателя мозга в объективность своих ощущений будет истиной, а во втором — ложной. И так как невозможно знать, не находится ли мозг в колбе, следовательно, может быть так, что вера в объективную реальность — ложна.

В таком эксперименте всегда молчаливо подразумевается, что мозг уже был знаком с настоящей реальностью. И поэтому, раздражая его нейронные сети, можно вызвать у него известные ему образы и ощущения – как воспоминания. Такая виртуальная реальность очень похожа на другое состояние мозга, когда он находится в режиме сна. Именно поэтому предполагается, что определенная последовательность импульсов может ничем не отличаться от восприятия какого-то фрагмента физической реальности. Возможно, импульс А вызовет у обладателя мозга образ морского прилива или ощущение запаха розы. Тут важно то, что этот мозг должен быть уже знаком с морским приливом и запахом розы в своем прежнем опыте.

А теперь откажемся от этого молчаливого условия и представим себе мозг, лишен-ный всех органов чувств «от рождения». Допустим, что такое возможно и что мозг способен при этом развиваться. Такой мозг вообще ничего не должен знать о физическом мире, и правило ассоциаций больше не будет работать в нем. Мы не в силах представить, чем станет импульс А для такого мозга, ведь ему не с чем сравнивать этот импульс в своем прошлом. Его память будет хранить какие-то иные образы, неведомые в нашем субъективном и общем для нас всех (ведь Вселенная у нас одна на всех!) опыте.

Итак, мы имеем мозг, который даже не догадывается о существовании физической реальности. Он не ведает о существовании других мозгов. Не знает он ничего и о соб-ственной материальной природе. Этот мозг есть абсолютный идеалист и солипсист. Он слеп, глух, бесчувственен и вообще никак не ощущает себя. По сути, сознание в этом мозге есть бестелесный единый бог. И это было бы так, если бы это сознание было чистым Сознанием. Но это сознание знает себя. Сознание, находящееся в абсолютной изоляции этого мозга, должно, по крайней мере, сознавать свое существование. Мышление – это не просто нейрофизиологический процесс. Почему бы тогда электрическому току в проводах не быть мышлением? Мышление – это процесс, необходимо осознаваемый носителем процесса.

М. Хайдеггер утверждает: «Присутствие есть сущее, которое есть всегда я сам, бытие всегда мое». А другой исследователь сознания Г.Райл здраво замечает: «Когда мы воспринимаем нечто, мы воспринимает неразрывную связь этого нечто с собою». Мы не просто мыслим, мы при этом сознаем то, что мы мыслим и «слышим» собственные мысли. Мышление в этом смысле не монолог, а – диалог. В каждое мгновение своего бытия мы воспринимаем и мир, и себя одновременно. Мы слышим себя, видим себя, обоняем и осязаем себя, как любое другое существо. И самое невероятное – мы можем убить себя, как постороннее существо. Для чистого сознания все это было бы невозможным.

Именно в этом заключается смысл знаменитого афоризма Декарта: «Я мыслю – следовательно существую». Что значит – существовать? Кажется, нет более простого вопроса, чем этот, но подразумеваемый нами ответ всегда оказывается тавтологией. «Существует все, что имеет физическую природу, т.е. существует реально», – заявляем мы. Но как мы узнаем эту реальность? И что значит реальное существование? Что может послужить в нашем понимании реальным критерием существования какой-либо вещи или явления? Очевидно, некий свидетель, который подтвердит их существование. В конечном счете, всякое существование, включая существование камня, кванта или Вселенной, требует наблюдателя. Если у чего-либо, сколь бы реальным оно не являлось, в принципе не может быть свидетеля, то оно, конечно, может существовать как ему угодно, но для нас это в принципе не имеет значения. Реально для нас только то, что может быть так или иначе нами воспринято (пусть даже через хитроумные технические приспособления, которыми пользуется экспериментатор для обнаружения волн, галактик, атомов, генов и т.д.).

Этот мост от физической реальности к нам, какие бы объективные опоры под него не ставились, полностью упирается в нашу субъективность. У всякой вещи должен быть свидетель. Если этой вещью является сознание, то его объективные свидетели могут быть обнаружены только в коммуникации с другими сознаниями. Иначе говоря, кто-то другой должен подтвердить существование вашего сознания, признать, что вы мыслите. Но мышление отличается от общения только тем, что в общении (диалоге) эти внешние свидетели могут присутствовать или отсутствовать, но для мышления (монолога) этот гамлетовский вопрос вообще не возникает. Тот, кто мыслит, и есть свидетель этого мышления. Если вы «не слышали» собственных мыслей, откуда вам знать, что вы вообще думали? Возможно, вы и думали, но это неизвестно даже вам. А уж всем остальным и подавно. Именно поэтому ваше сознание в каждом акте своего бытия есть самосознание.

И вот что говорит по этому поводу мистик С. Кьеркегор: «Я – это отношение, отно-сящее себя к себе самому… то есть Я – это не отношение, но возвращение отношения к самому себе». Совершенно верно! А вот замечание еще одного мистика П. Тейяр де Шар-дена: «С точки зрения, которой мы придерживаемся, рефлексия — это приобретенная сознанием способность сосредоточиться на самом себе и овладеть самим собой как предметом, обладающим своей специфической устойчивостью и своим специфическим значением, — способность уже не просто познавать, а познавать самого себя; не просто знать, а знать, что знаешь». Совсем уже не мистик С.Прист подходит еще ближе к пониманию этого: «Я есть индивидуальность, осознающая саму себя». Можно привести десятки подобных цитат из сочинений тех, кто занимался и занимается сознанием. Но все они оставляют без внимания очевидный вывод из собственных слов: это сознание есть всегда самосознание! При этом акт самосознания есть в действительности акт самоотчуждения. Вот я смотрю на внешний для меня мир. Сознаю ли я при этом свое существование? Иначе говоря, сознаю ли я самого себя, разглядывая, например, книжку с пьесами Шекспира? Очевидно, да. Нет никакого обособленного Шекспира (это мог бы подтвердить только сам драматург как свидетель собственного сознания). Для каждого же из людей есть Шекспир и он, его свидетель. А теперь я обращаюсь в рефлексии к собственным чувствам и мыслям, абстрагируясь от внешнего мира и напрочь забывая английского драматурга. Быть или не быть, спрашиваю я себя. Сознаю ли я себя при этом? Очевидно, опять – да.

Умозрительный эксперимент с изолированным мозгом приводит нас к очевидному выводу. Тут важно понять раз и навсегда: то, что принято в философии, психологии, антропологии, социологии и любом другом словоупотреблении называть сознанием, есть в действительности самосознание. Всякий раз, когда мы говорим о сознании, мы подразумеваем сознание, которое знает себя, т.е. самосознание. Это может показаться на первый взгляд терминологической казуистикой: ведь как вещь не назови, она от этого не изменится. Но это не так. Присваивая одному феномену имя другого, мы тем самым делаем безымянным этот второй феномен. На онтологическом уровне, называя фактическое самосознание сознанием, мы игнорируем и теряем в своем анализе то, что действительно является сознанием. Человек, который когда-либо размышлял о природе своего «я», знаком с ощущением, что в классической общепринятой теории чего-то не хватает. Это чувство вполне выражено фразой Мамардашвили: «Всякий, кто глубоко занимается сознанием, входит в сферу парадоксальности, к которой невозможно привыкнуть».

Фрейд, введя в психологию концепции Я и Оно, так говорит об этом: «Деление психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа, и только оно дает ему возможность понять и приобщить к науке часто наблюдающиеся и очень важные патологические процессы в душевной жизни…В конце концов, свойство бессознательности или сознательности является единственным светочем во тьме психологических глубин».
Так что есть Я? Это сознание или его свидетель – самосознание? Если то, что мы называем своим «я», есть сознание, тогда что мы оставляем на долю самосознания? Некое удвоение нашего «я»? Чтобы избежать этого абсурда, Гуссерль, много и охотно рассуждавший о природе личности, поспешил заявить, что он не обнаруживает в интроспекции никакого второго «я». Есть лишь одно трансцендентальное «я». По этому поводу он пишет: «Наличное (схватываемое) Я …предполагает схватывающее Я, для которого оно (первое Я) наличествует, но которое само не является наличным в том же самом смысле». И вся его феноменология выстраивается именно на том, что говорить следует только о проявлениях (феноменах) сознания, а не о самом сознании. Иначе говоря, своим актом «эпохэ». Гуссерль близок к тому, чтобы понять: говорить о Я невозможно. Говорить можно только о «Я» в скобках, которое уже есть самосознание.

Вот я, обладающий самосознанием (душой), могу указать пальцем на любое другое существо и сказать: «оно». А затем я могу точно так же указать пальцем на себя и сказать: «я». Но это – не Я. Это еще одно Оно. Нет никакой принципиальной разницы между тем, как я говорю о ком-то постороннем, и тем, как я говорю о себе самом. Я могу рассказать вам историю чужой жизни или рассказать историю своей жизни. Разница будет лишь в местоимениях. Но в остальном две повести, рассказанные мною о себе и ком-то другом, не будут иметь принципиальных различий. Дж. Сёрль по этому поводу замечает: «То, к чему мы пытаемся прийти при изучении других людей, есть точка зрения именно от первого лица. Когда мы изучаем его или ее, то мы изучаем меня, который есть он или она». Именно поэтому выводима такая формула:

Оно = «Я»

Более того. Именно это свойство нашей психики с первого же мига своего рождения жить в отчуждении от того, что происходит внутри нас, т.е. быть в статусе самосознания позволяет нам воспринимать свою жизнь как постороннюю, а затем уж воспринимать чужую жизнь как свою собственную. На этом основана вся литература и вообще цивилизация. Если Софокл рассказывает нам трагедию Эдипа через сопереживание, то и мы воспринимаем ее лишь в той мере, в какой проецируем Эдипа на самих себя. Безусловно, я привязан к этому телу, к этому мозгу и к его памяти. Мои ощущения и мои воспоминания - это только мои ощущения и мои воспоминания. Но точно так же, как я чувствую каждое свое физическое движение, я сознаю каждый акт своего сознания. Я осознаю себя как нечто постороннее.

То, что я называю своим сознанием, есть самосознание. То, что я называю своим Я, есть Оно.
Если бы то, что мы называем сознанием, не сознавало бы себя в каждом своем про-явлении, т.е. если бы оно не было самосознанием, то чем бы оно было? Просто сознани-ем? Но одного сознания не достаточно для того, чтобы его процессы были тем, что мы понимаем как мышление. Чистое сознание может быть ментальным в том же смысле, в каком ментальным может оказаться электрический ток, т.е. физическая энергия. Но это – не наша человеческая ментальность. Именно поэтому мы отказываемся присвоить энергетическим процессам в космосе психологический статус. Мы ведь не считаем Вселенную живым существом (об анимизме и панпсихизме поговорим позже).

С древних времен известна триада человеческой сущности: тело, душа и дух. Так вот, душа – это и есть, выражаясь языком корректной психологии, самосознание. Что же есть дух? Это – чистое Сознание. И тут нет недостатка в других терминах: Брахман (тождественный Атману), безликое Дао, София, Святой Дух, Абсолют, Единое, феноменологический Дух, Мировая воля… И все они отсылают нас к одной и той же интуитивной сущности, которая находится в каждом из нас и вместе с тем довлеет над всей Вселенной. Это – одно-единственное на всех нас и нашу общую реальность Я.

Что же происходит при рождении каждого из нас? Сознание – Я (Дух) осознает себя в акте рождения и в тот же миг становится самосознанием – Оно (душой). Парадоксальность, о которой говорил Мамардашвили, вполне выражается в следующем заявлении:
НЕ МАТЬ РОДИЛА МЛАДЕНЦА, МЛАДЕНЕЦ РОДИЛ МАТЬ, ВЕСЬ МИР И СА-МОГО СЕБЯ.


Именно в этот миг Сознание услышало себя, ощутило себя, узнало себя, и отныне до самой своей смерти эта душа обречена в каждом акте своего бытия знать себя как нечто постороннее и смертное. Именно в этом заключается то удвоение Я, которое мы обнаруживаем в рефлексии и которое очень не нравится Гуссерлю. Юнг признает: «Однако, мы убеждены, что ощущаем нечто объективное, и в то же время потустороннее, и это наше ощущение соответствует действительности. Мы знаем, что нечто неведомое существует и происходит с нами, точно так же, как мы знаем, что не мы творим свои сны или внезапные счастливые мысли и озарения, но что это происходит с нами - помимо нас. Таким образом, все, что случается с нами, можно считать проистекаю¬щим от бога, демона, или бессознательного».
Наивный вопрос: «Кто есть я и почему я – это я, а не кто-то другой?», – ведет нас к этой потусторонней сущности, которую Юнг готов назвать богом, демоном или бессозна¬тельным. Именно поэтому этот психолог вводит в свою терминологию понятие «Самость» (нем. selbst), которое определяет так: «Я предлагаю личность в целом, которая, несмотря на свою данность, не может быть познана до конца, называть самостью. Эго, по определению, подчинено самости и относится к ней как часть к целому. Внутри поля сознания эго, как мы сказали, обладает свободой воли. Под последней я предполагаю не какое-либо философское понятие, а всего лишь хорошо известный психологический факт "свободного выбора", точнее, субъективное ощущение свободы. Но, точно так же, как наша свободная воля наталкивается на необходимость внешнего мира, она обнаруживает свои пределы и в субъективном внутреннем мире, вне поля сознания, где наталкивается на факты, принадлежащие самости». И далее Юнг расширяет собственное определение, поскольку, очевидно, сам не понимает отчетливо его природу: «Самость является не только центральной точкой, но и тем пространством, которое включает в себя сознание и бессознательное. Она является центром всей психической тотальности, подобно тому, как я – центром сознания». В этой путанной декларации присутствуют сразу четыре сущности: самость, сознание, бессознательное и я, - и ни одна из них не имеет внятного смысла. Из того, что Юнгу, по его собственному признанию, нравится выражаться «мифологически», для нас ничего не следует, ибо именно так и начинается схоластика.

В нашем словоупотреблении изначальной, неопределяемой в принципе сущностью является Сознание, истинное Я, то самое «пространство» (объемлющее все) и «центр психической тотальности» (внутренняя точка). Иначе говоря, юнговская Самость лингвистически должна быть полностью отнесена к Сознанию. Поэтому, например, несомненно, глубокая фраза Юнга должна читаться в правильных ремарках так: «Только не следует надеяться на то, что ограниченный объём человеческого сознания (самосознания) сможет принять в себя больше крошечной частички из огромной тотальности Самости (Сознания). Поэтому никогда и не завершаются взаимоотношения Я (Оно) с Самостью (Я)».

Не отделив Сознание от самосознания, Юнг не имеет ясного представления о Самости и связывает ее с предощущением божественности, которое называет «нуминозностью». И далее он говорит: «Наша психическая структура повторяет структуру Вселенной и все, что происходит в космосе, повторяет себя в бесконечно малом и единственном пространстве человеческой души. Потому Богообраз - всегда некая проекция внутреннего ощущения какого-то великого противостояния. Этот опыт затем наглядно явлен в предметах, порождающих подобную ассоциацию. И эти предметы с тех пор сохраняют свое нуминозное значение или, скажем так, характерны большой долей нуминозности». В этом абзаце заключена интуитивная догадка о противостоянии самосознания (Оно) Сознанию (нумизному Я), от которого оно отделилось в акте своего рождения как душа, но с которым не может расстаться и которым в действительности хотело бы стать само: стать богом. По-настоящему единственным и тайным (вытесненным в бессознательное табу) желанием человека (самосознания) является желание стать Богом (Сознанием).

Это же Сознание является и бессознательным, ибо осознание им себя и есть перво-родный акт самосознания, которое в процессе бытия ассоциируется с человеческим «я», т.е. с личностью, которая знает себя как Оно. Бессознательным Сознание является еще и потому, что это нуминозное Я есть начало всего бытия как психического, так и физического. Оно есть даже не то, что Фрейд называет психическим Либидо которое определяет как совокупность «всего того, что причастно к слову любовь: с одной стороны, себялюбие, с другой стороны – любовь к родителям и к детям, дружба и всеобщее человеколюбие, а также преданность конкретным предметам и абстрактным идеям», а скорее то, что Гераклит называл панпсихической Энергией. Та бессознательная физическая энергия, которая кипит в квантовом вакууме и движет всю Вселенную во времени, кипит и в наших мозгах, ибо наш мозг в конечном итоге – это тоже вакуум.

Так кто есть «я», включающее в себя нечто большее, чем я сознаю? Сама постановка этого вопроса подразумевает бессмертную душу, которая как будто должна быть больше личности. И поэтому для человека, задающегося этим вопросом, становится необъяснимым тот факт, почему его уникальная душа вселилась в совершенно не уникальное тело. Монотеистические религии хранят об этом молчание. Точнее, они утверждают, что тело тоже является уникальным и будет восстановлено в процедуре воскрешения. Но это все равно не объясняет того, почему именно это тело досталось душе. Почему эта душа родилась ныне, а не тысячи лет назад? Почему она родилась мужчиной или женщиной, белой или черной, здоровой или больной? На эти вопросы лучше отвечают индуизм и буддизм, вводя понятия реинкарнации и кармы и сохраняя по сути (с некоторыми буддистскими оговорками) веру в бессмертную душу.

Достаточно провести нашу терминологическую реформу, чтобы необходимость в таких моделях стала излишней (конечно, это – не аргумент для веры). Эта «детская» и религиозная загадка получает простой и парадоксальный ответ. Нет никакой бессмертной души, но есть бессмертный Дух. В бесчисленных актах самоосознания этот Дух (бог, демон, бессознательное) порождает бесчисленное множество душ, свидетелей нуминозного Сознания. Эти души накапливают инди¬видуальную память, которую мы называем личностью. Личность начинается с первого же родового акта самосознания младенца, физические особенности которого изначально никак не связаны с душой. Собственно, с этого первого акта душа и начала складываться в теле, которое, вообще говоря, является для нее совершенно случайным, как случайным оказывается костюм, купленный нами в магазине. До той поры никакой души не было, а в зародыше присутствовало лишь панпсихическое Сознание. Осознанное младенцем Я открыло поток самосознания, который и стал тем, что принято называть «душой». Генетическая наследственность и воспитание (в первую очередь как обучение языку) не создают самосознание, но так или иначе определят его формирование в последующем потоке.

продолжение

RSS
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...
Советуем почитать
Группа «Метасинтез» — 12:12:12 12 декабря 2012 г.
0
Давайте задумаемся, как часто мы подаем милостыню? Где? Как? Всем подряд или по зову сердца?
0
Смотреть в полноэкранном режиме: Источник 
0
Если Вы вдруг решили начать развивать свое духовное Я, то перед вами возникает вопрос: «С чего начат
0